Вооруженные силы США

Однако в ответ на действия Советского Союза и Организации Объединенных Наций, направленные на прекращение кровопролития на Ближнем Востоке и обуздание израильского агрессора, президент США Р. Никсон в ночь на 25 октября приказал привести вооруженные силы США, включая размещенные за границей, в состояние «боевой тревоги и повышенной боеготовности»; эта акция была рассчитана на то, чтобы предотвратить неблагоприятное для США изменение в соотношении сил на Ближнем Востоке.

Несколько лет спустя, когда Г. Киссинджер уже не являлся официальным представителем американской администрации, он прямо заявил: «Я считаю, что не может быть и речи об ослаблении напряженности в условиях, когда геополитический баланс изменяется в ущерб нам… и демонстрирует неспособность США влиять на события. Это деморализует тех лидеров в различных частях мира, чья безопасность зависит от дружбы с Соединенными Штатами» .

Приведение вооруженных сил США в состояние повышенной боевой готовности являлось в то же время тактическим приемом Вашингтона, позволявшим Соединенным Штатам искусственно перевести ближневосточный конфликт в плоскость конфронтации двух великих держав на глобальном уровне. Наконец, введением повышенной боевой готовности Вашингтон хотел продемонстрировать Западной Европе, Японии и другим потребителям ближневосточной нефти, что США ни перед чем не остановятся, чтобы защитить Запад от «произвола» стран — экспортеров нефти.

Дипломатическая и политическая активность США, на словах выражавшая якобы стремление Вашингтона к скорейшему прекращению огня, в действительности преследовала другие цели. С самого начала военного конфликта США спекулировали на необходимости установления перемирия, чтобы упрочить военные и политические позиции Израиля, включая сохранение за ним всех оккупированных территорий.

Мировая общественность, народы всех стран требовали быстрейшей ликвидации опасного очага международной напряженности на Ближнем Востоке. С этим не могли не считаться США. «Соединенные Штаты теряют контроль над событиями,— признавался Г. Киссинджер во время одной из встреч с израильским руководством после октябрьской войны,— и нам приходится приспосабливаться к этой реальности» .